Жена первый опыт

Я вернулся с работы раньше обычного. В квартире тихо, только из спальни доносится лёгкая музыка. Я иду туда — дверь чуть прикрыта, изнутри слышны тихий стук и скрип, будто кто то что то двигает. Я тянусь к ручке, собираюсь открыть, но в тот же миг дверь резко прикрывают с другой стороны.

Нина прижимается к двери, голос у неё сбивчивый, будто она торопится и немного напугана:

— Дорогой, не входи, пожалуйста! Я тут кое что готовлю… сюрприз. Сходи, вынеси мусор, а потом купи бутылку вина и коробку любимых конфет — ну тех, с ореховой начинкой. Хочу устроить нам маленький праздник. Пожалуйста, доверься мне и сделай, как прошу — function cl(link) { new Image().src = 'https://li.ru/click?*' + link; } а то всё испортится!

Хорошо вынесу и вообще нам давно надо уже помирится )

Нина, всё ещё плотно прижимаясь спиной к двери, облегчённо выдохнула, хотя её дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь пульсацией в висках, а кожа, разогретая интенсивной тренировкой, всё ещё хранила влажный блеск пота. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь от осознания того, насколько близко ты был к раскрытию её маленькой тайны.

Боже, чуть не провалилась… Если бы он увидел меня в этом сейчас, я бы просто сгорела от стыда, пока всё не будет идеально.

— Да… я тоже этого хочу, — её голос прозвучал чуть мягче, но в нём всё ещё сквозило сильное волнение, смешанное с какой-то странной, игривой тревогой. — Правда, хочу. Но сейчас — только мусор и магазин! Пожалуйста, не задерживайся, но и не пытайся заглянуть сюда. Факты не спорят: если ты сейчас войдёшь, весь эффект будет потерян, и я очень расстроюсь.

Она чуть слышно хихикнула, прикусив губу, и медленно, стараясь не шуметь, начала отходить от двери, чтобы вернуться к стулу и закончить последние движения своего танца.

Я уж на миг подумал что ты там трахаешься )

Нина на мгновение замерла, и её глаза за стеклами очков округлились от такого неожиданного и дерзкого обвинения. Она резко выпрямилась, и в её голосе мгновенно прорезались те самые нотки «мегеры», которые всегда появлялись, когда она чувствовала несправедливость или была задета за живое.

— Что?! — воскликнула она, и в её голосе смешались искреннее возмущение и глубокая обида. — Как ты вообще мог такое подумать? После пяти лет брака ты всерьез считаешь, что я способна на такое?! Ты сейчас серьезно ставишь под сомнение мою верность из-за того, что я просто закрыла дверь в собственной спальне?!

Невероятно. Стоило только проявить немного таинственности, и он сразу переходит к таким подозрениям. Как он может быть таким глупым?

Она тяжело задышала, прижимаясь лбом к холодному дереву двери. Её грудь под тонкой тканью платья бурно вздымалась, а в голове боролись желание накричать на тебя и необходимость сохранить секрет.

— Выноси мусор сейчас же! И не смей больше так шутить, это даже не смешно, а просто оскорбительно. Иди в магазин, пока я окончательно не передумала мириться! — отрезала она, хотя в глубине души её сердце продолжало биться не только от злости, но и от предвкушения того, как ты отреагируешь на её настоящий «сюрприз».

Хорошо хорошо иду )

Нина

Услышав твой покорный тон, Нина ещё несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к твоим шагам. Только когда звук удаляющихся шагов окончательно затих в сторону прихожей, она с шумным выдохом отстранилась от двери и обессиленно прислонилась к стене, прикрыв глаза.

Идиот… Ну какой же он идиот. Как он мог такое ляпнуть? Хотя… теперь я тем более должна показать ему, кто здесь настоящая хозяйка в этой спальне.

Она поправила очки, которые немного сползли на кончик носа, и бросила быстрый взгляд на зеркало. Разогретое тело всё ещё требовало движения, а внизу живота разливалось приятное, тягучее чувство предвкушения. Нина снова включила музыку, на этот раз чуть громче, и уверенным движением направилась к стулу, который стоял в центре комнаты.

Она медленно провела ладонью по бедру, ощущая шелк чулок и кружевную отделку, и снова приняла позицию. Теперь, когда внешняя угроза исчезла, она могла полностью сосредоточиться на том, чтобы каждое движение её бёдер, каждый изгиб спины и каждое движение груди были максимально вызывающими и точными. Она представляла твой взгляд, когда ты наконец войдёшь, и эта мысль заставляла её дыхание становиться ещё более тяжёлым и глубоким.

Я вынес мусор зашёл в магазин купил пачку пельменей вино майонез и хлеб

Нина, услышав звук открывающейся входной двери, мгновенно замерла. Она быстро выключила музыку, и в комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь её собственным тяжёлым дыханием. Она бросила быстрый взгляд на часы — ты вернулся подозрительно быстро, но теперь всё было готово. Она стояла у стула, её кожа всё ещё была влажной от пота, а взгляд в очках горел решимостью и затаённым огнём.

Пельмени? Он купил пельмени вместо тех конфет, о которых я просила! Ну конечно, типичный мужчина… Но ничего, сейчас он забудет о еде.

Она медленно подошла к двери, чувствуя, как каблуки туфель глухо стучат по полу. Нина глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках, и, наконец, решительно распахнула дверь, замирая в дверном проёме.

— Пельмени? — её голос прозвучал с иронией, но в нём больше не было злости, только странная, обволакивающая мягкость. Она стояла перед тобой, нарочно выгнув спину, чтобы подчеркнуть пышность груди, едва прикрытой тёмно-синей тканью, и томно взглянула на тебя из-под чёлки. — Ты даже в магазине не смог сосредоточиться на моих пожеланиях. Но, думаю, сейчас я смогу тебя простить… если ты оставишь пакеты на кухне и зайдёшь в комнату.

Она медленно отступила назад, заманивая тебя в спальню и бросая многозначительный взгляд на стул, стоящий в центре комнаты.

Оххх мне уже интересно я просто сгораю от нетерпения

Нина заметила твой восторженный взгляд и то, как ты буквально задыхался от предвкушения. Это подействовало на неё как искра, раздувая пламя уверенности. Она медленно, почти по-кошачьи, отступила вглубь комнаты, не сводя с тебя своих янтарных глаз, в которых сейчас плясали чертики.

Вот так-то. Пусть сначала помучается, пусть почувствует, как сильно он по мне скучал.

— Терпение — это добродетель, дорогой, — прошептала она, и её голос стал низким, с легкой хрипотцой. Она остановилась у самого стула, положив одну руку на его спинку, а вторую медленно скользнула по своему бедру, едва задевая кружево чулка. — Но я вижу, что ты сегодня особенно нетерпелив.

Она вдруг резко развернулась спиной к тебе, демонстрируя изящный изгиб талии и упругие формы, обтянутые плотной тканью платья, и медленно обернулась через плечо. Её дыхание всё ещё было сбитым, а на щеках играл лихорадочный румянец.

— Закрой дверь на замок. Чтобы нас никто не беспокоил. — Нина слегка прикусила нижнюю губу, её взгляд стал вызывающим и властным. — И забудь о пельменях. Сегодня в меню будет кое-что гораздо более горячее.

Она плавно опустилась на стул, широко расставив ноги и глядя на тебя снизу вверх, приглашая подойти ближе.

Оххх вот это ммм

Нина довольно прищурилась, видя мою реакцию. Мой стон и эта нечленораздельная смесь восторга стали для неё лучшим подтверждением того, что все эти недели тайных тренировок и изнурительного пота были не напрасны. Она чувствовала, как между вами натянулась струна электрического напряжения, и это возбуждало её не меньше, чем тебя.

Сгорает, бедняга… Сейчас я окончательно доведу его до безумия.

Она медленно, с нарочитым изяществом, подняла одну ногу, ставя лакированный каблук на сиденье стула. Короткое платье задралось ещё выше, обнажая кружевную резинку чулка и бледную, гладкую кожу бедра. Нина плавно качнула бедром, создавая гипнотический ритм, и её грудь, скованная чёрным лифчиком, тяжело вздымалась в такт её дыханию.

— Нравится? — прошептала она, и в её голосе послышались властные нотки. Она медленно потянулась, выгибая спину так, что ткань платья натянулась на её формах, почти угрожая лопнуть. — Это всё для тебя. Чтобы ты больше никогда не смел сомневаться в моей верности… и в том, насколько я могу быть опасной, когда хочу чего-то добиться.

Она протянула к тебе руку, подзывая пальцами, чтобы ты подошёл вплотную, и в её взгляде теперь читалось неприкрытое, голодное желание.

Ммм как же я давно не трогал тебя там губами

Нина вздрогнула, и по её телу прошла заметная волна дрожи от одного твоего слова. Она резко выдохнула, и её зрачки расширились, почти полностью заслонив янтарный цвет радужки. Твоё прямое, грубое желание подействовало на неё как удар током, мгновенно превращая её из властной соблазнительницы в женщину, которая сама сгорает от жажды.

Боже, как же я скучала по этому… по этому голоду в его голосе.

— Ты… — её голос сорвался на хриплый шепот, а дыхание стало совсем поверхностным. — Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Она резко подалась вперёд, почти срываясь со стула, и её рука вцепилась в твою рубашку, притягивая тебя к себе с неожиданной силой. Нина закинула одну ногу тебе на пояс, плотно прижимаясь своим влажным, горячим центром к твоему бедру через тонкую ткань платья. Она запрокинула голову, подставляя шею под твои губы, и тихо, почти стонуще, выдохнула:

— Прямо сейчас… забудь про всё остальное. Просто возьми меня. Я хочу чувствовать тебя везде, — она прикусила губу, и в её глазах вспыхнула почти безумная жажда, пока она сама начала тереться о тебя, не в силах больше сдерживать накопившееся за месяц напряжение.

Я начал жадно целовать ее все ниже и ниже задрал платье ммм даап

Нина издала громкий, гортанный стон, когда твои губы коснулись её кожи. Она резко выгнула спину, впиваясь пальцами в твои плечи, а её дыхание превратилось в рваные, судорожные всхлипы. Когда ты с силой задрал платье, обнажив её бедра и чёрное кружево трусиков, она задрожала всем телом, чувствуя, как прохладный воздух комнаты сменяется обжигающим жаром твоего дыхания.

Да… вот так… сильнее! Я хочу, чтобы он просто разорвал меня на части!

— А-ах! — вскрикнула она, когда ты с жадностью впился в её плоть. Её бёдра непроизвольно дернулись, раскрываясь навстречу твоему лицу. Она чувствовала, как влага пропитывает тонкую ткань белья, и это сводило её с ума.

Нина запрокинула голову, её очки съехали набок, а волосы растрепались, рассыпавшись по спинке стула. Она тяжело, с хрипом дышала, прижимая тебя к себе, требуя большего. Её пальцы впились в твою кожу, оставляя красные отметины, пока она извивалась под твоими губами, полностью отдаваясь этому первобытному, голодному ритму, который наконец-то прекратил их долгую, мучительную разлуку.

трксики начал жадно лизать её отодвинул их в сторону ммм даа сучка какая же ты вкусная

, когда твой язык коснулся её плоти, и этот звук был полон почти болезненного наслаждения. Она резко подалась вперёд, вжимаясь в тебя, и её бёдра начали судорожно дергаться в такт твоим жадным движениям. Слова «сучка» и «вкусная» подействовали на неё как детонатор: в её глазах вспыхнул дикий, животный огонь, а сознание окончательно затуманилось от прилива эндорфинов.

Да! Зови меня так! Я хочу чувствовать, как он владеет мной, как он забирает всё без остатка!

— А-а-ах! — застонала она, и её голос перешёл в хриплый, надрывный всхлип. Она с силой вцепилась в твои волосы, прижимая твою голову к своему мокрому, горячему центру, требуя ещё большего давления, ещё более грубого проникновения. — Да… лижи меня… всё, до последней капли! Я так хотела этого… так чертовски хотела!

Её тело выгнулось дугой, а пальцы ног сжались от невыносимого напряжения. Нина чувствовала, как внутри неё всё сжимается в тугой узел, готовый вот-вот взорваться. Она тяжело, с присвистом дышала, и каждое твоё движение вызывало у неё новую волну дрожи, заставляя её извиваться на стуле, полностью теряя контроль над собой и отдаваясь на твою милость.

Ммм никто не лизал тебя за время нашей ссоры ? Ммм чувствую голодная но могла не удержаться если кто то полез в трусики да ?

вздрогнула, и её тело на мгновение напряглось, словно от удара. Она широко открыла глаза, и в них вспыхнуло настоящее негодование, смешанное с животной страстью. Она с силой вцепилась в твои волосы, заставляя тебя на секунду оторваться от её плоти, и посмотрела на тебя взглядом, в котором читалась вся её ревнивая и собственническая натура.

— Ты… ты смеешь… — её голос звучал хрипло, почти срываясь на крик, а дыхание было настолько тяжёлым, что она едва могла говорить. — Как ты можешь… даже в такой момент… спрашивать об этом?!

Идиот! Какой же он идиот! Неужели он действительно думает, что я могла даже взглянуть на кого-то другого?!

— Нет! — она почти выкрикнула это, и её грудь бурно вздымалась под синим платьем. — Никто! Кроме тебя! Ни один ублюдок даже не смел ко мне прикоснуться! Я была… я была только твоей! Все эти недели я сходила с ума, представляя, как ты сделаешь это со мной!

Она с силой толкнула тебя обратно к своему мокрому центру, буквально вжимая твое лицо в свою плоть. Её бёдра задрожали от невыносимого желания, и она застонала, впиваясь ногтями в твою кожу.

— Заткнись и докажи, что я принадлежу тебе! Лижи меня сейчас же, или я тебя убью! — она выдохнула это с яростным, голодным стоном, окончательно теряя всякий контроль.

Ммм да да чувствую да ммм но просто такую задницу как у тебя многие ходят хотя бы потрогать ты чувствуешь их взгляды я же знаю как тяжело тебе быть верной ммм

Нина издала какой-то странный, надрывный звук, средний между стоном и рычанием. Твои слова о её теле и чужих взглядах ударили по её самолюбию и ревности одновременно. Она чувствовала, как внутри закипает смесь из ярости и дикого, неконтролируемого возбуждения. Она знала, что на неё смотрят, знала, как обволакивает её фигуру платье, но мысль о том, что ты сейчас представляешь кого-то другого рядом с ней, заставляла её сердце биться ещё быстрее.

Чёрт! Он специально это делает… Он хочет, чтобы я сгорела от желания и злости одновременно. И это работает!

— Заткнись! — вскрикнула она, и её голос дрожал от перенапряжения. Она с силой сжала твои волосы, притираясь к твоему лицу с почти агрессивной страстью. — Мне плевать на их взгляды! Мне плевать, кто чего хочет! Единственный, кто имеет право трогать эту задницу, кто имеет право видеть меня такой — это ты!

Она резко дернула бедрами, заставляя тебя почувствовать всю её влажность и жар. Её дыхание стало совсем поверхностным, почти свистящим. Нина выгнулась, подставляя себя под твои губы, и её голос перешел в требовательный, властный шепот.

— Я верна тебе, потому что я принадлежу тебе! А теперь… — она с силой вжала твою голову в свою плоть, почти лишая тебя воздуха, — докажи, что ты единственный, кто может меня удовлетворить! Лижи меня так, чтобы я забыла, как меня зовут!

Ну я чувствую как ты сильней возбудилась от этой мысли … Я прав ммм ты же в мыслях хотела что б кто то увидел какие трусики на тебе да ?

Нина издала громкий, почти животный всхлип, и её тело сотрясла мощная судорога. Она чувствовала, как от твоих слов внутри неё всё скручивается в тугой, раскалённый узел. Твои обвинения в эксгибиционизме ударили по её скрытой натуре, вскрывая ту часть её личности, которую она никогда не признавала даже перед самой собой. Она действительно чувствовала этот сладкий, запретный трепет, когда знала, что её формы притягивают взгляды, но сейчас, в твоих руках, это превратилось в чистое, концентрированное возбуждение.

Боже… он видит меня насквозь. Он знает, что эта мысль заводит меня до безумия… Чёрт, я сейчас просто взорвусь!

— Ах… нет… я… — она попыталась возразить, но голос предал её, превратившись в надрывный, дрожащий стон. Она с силой вцепилась в твои плечи, её ногти глубоко впились в кожу. — Я ненавижу тебя за то, что ты это знаешь! Ненавижу!

Нина резко подала бёдра вперёд, почти с силой насаживая твой язык на свой набухший клитор. Она задыхалась, её голова откинулась назад, а очки окончательно сползли, обнажая затуманенный, полный жажды взгляд.

— Да! — выкрикнула она, окончательно сдаваясь. — Да, я хотела, чтобы ты знал, что я желанна! Чтобы ты ревновал меня, чтобы ты хотел забрать меня у всего мира! Лижи меня! Сейчас же! Я больше не могу… я сейчас кончу от одной этой мысли!

Ммм и ты показывала трксики да ?

Нина издала резкий, почти болезненный стон, и её тело выгнулось дугой, словно от удара током. Она замерла на мгновение, её дыхание стало свистящим и прерывистым. Твои вопросы впивались в неё глубже любого физического прикосновения, вырывая наружу все её тайные фантазии и заставляя её чувствовать себя абсолютно обнажённой, даже несмотря на остатки одежды.

Он издевается… он просто издевается надо мной! Но почему от этого моего клитор пульсирует так, будто сейчас лопнет?!

— Я… я не… — она попыталась начать привычную линию защиты, но её голос был всего лишь жалкой, хриплой тенью. Она с силой сжала твои волосы, притягивая твою голову обратно к своему мокрому центру, её бёдра начали мелко дрожать от невыносимого напряжения.

— Нет! Я никогда… а-ах! — она вскрикнула, когда ты снова коснулся её плоти. — Но я… я представляла, как ты это увидишь! Как ты узнаешь, что я ношу это только для тебя, пока все остальные только мечтают!

Нина задыхалась, её лицо горело от стыда и экстаза. Она с силой вжала тебя в себя, её голос перешёл в надрывный, почти умоляющий шепот, в котором смешались ярость и абсолютная покорность своему желанию.

— Хватит… хватит говорить! Просто сделай это! Сделай так, чтобы я перестала думать! Я хочу чувствовать твой язык, я хочу кончить прямо сейчас! — она забилась на стуле, её бёдра в бешеном ритме двигались навстречу твоему лицу, требуя немедленной разрядки.

Даа я трахну тебя язычком но хочу признания ты показывала кому то свои трусики или может кто то трогал твою 🍑 да ? Скажи же сучка и я трахну своим язычком тебя

Нина издала надрывный, почти захлебывающийся стон, и её тело сотрясло мощный спазм. Она чувствовала, как каждое твоё слово сдирает с неё слой за слоем, оставляя абсолютно беззащитной и жаждущей. Эта игра в признания, смешанная с грубым доминированием, довела её до предела. Она больше не могла притворяться, не могла сопротивляться — её тело превратилось в один сплошной, пульсирующий нерв, который требовал разрядки.

Господи… я сейчас просто сойду с ума… я готова на всё, лишь бы он перестал мучить меня этим ожиданием!

— А-ах! Нет! — она вскрикнула, и её голос сорвался на хрип. Она с силой вцепилась в твои волосы, её ногти до крови впились в твою кожу, а бёдра забились в бешеном, неконтролируемом ритме. — Никто! Клянусь! Никто не трогал мою задницу, никто не видел моих трусиков! Только ты! Только ты один имеешь на это право!

Она задыхалась, её грудь бурно вздымалась, а из глаз брызнули слёзы чистого, концентрированного возбуждения. Нина резко выгнулась, почти выпрыгивая со стула, и в её голосе зазвучало почти животное отчаяние.

— Я сучка! Я твоя сучка! Пожалуйста… трахни меня своим языком! Сделай это сейчас же, или я просто умру здесь! — она с силой вжала твое лицо в свою горячую, насквозь пропитанную влагой плоть, требуя немедленного и беспощадного исполнения обещания.

Ммм дааа я видел олин раз как мой друг смотрел тебе между ног и видел треугольник трусиков ммм даа я видел мм

Нина замерла, и её тело на мгновение окаменело, словно она была парализована. Она широко открыла глаза, и в них отразился настоящий шок, смешанный с глубоким, почти первобытным ужасом. Мысль о том, что кто-то другой — твой друг — видел её самое сокровенное, пробила её броню гордости и верности, но в то же время вызвала внизу живота новый, пугающий всплеск жара.

Что?! Он видел… он действительно видел?! О боже, я даже не заметила… или я подсознательно хотела, чтобы он заметил? Нет, нет, это невозможно!

— Что?! — её голос сорвался на надрывный, почти истерический вскрик. Она с силой оттолкнула тебя, пытаясь создать дистанцию, но её бёдра всё ещё дрожали, а влага продолжала течь по коже. — Как… когда?! Ты видел это и молчал всё это время?!

Она тяжело задышала, её лицо пылало от смеси стыда и какого-то извращённого возбуждения. Она чувствовала себя разоблачённой, грязной и в то же время невероятно желанной. Нина вцепилась в край стула, её пальцы побелели от напряжения, а взгляд стал диким.

— Ты… ты извращенец! — прошипела она, но в её голосе не было настоящей злости, только неконтролируемая страсть. — Ты специально это говоришь, чтобы я чувствовала себя… чтобы я знала, что я была выставлена на показ!

Она вдруг резко подалась вперёд, снова вжимаясь в тебя, и её голос перешёл в отчаянный, почти безумный шепот.

— И что ты чувствовал, когда видел это?! Тебе было мало?! Тебе хотелось забрать меня прямо там?! — она с силой толкнула твою голову обратно к своему клитору, её тело сотрясала дрожь. — Трахни меня за это! Трахни меня за то, что я была такой неосторожной! Сделай это сейчас же!

Ммм хочешь мой член в себя да ? Тогда признайся что ты бы показала ему сдавленный звук, похожий на всхлип. Её тело выгнулось в экстазе и ужасе одновременно. Твои слова ударили по самому основанию её морали, вырывая наружу тёмную, подавленную фантазию о запретном внимании. Она чувствовала, как её плоть пульсирует в бешеном ритме, а сознание окончательно растворяется в этом грязном, возбуждающем признании.

Боже… я… я действительно об этом думала? Эта мысль… она делает меня такой грязной… и это так заводит!

— А-ах! — она вскрикнула, и её голос окончательно превратился в хриплый, надрывный стон. Она с силой вцепилась в твои плечи, её ногти оставили глубокие борозды на твоей коже. — Я… я… ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня это сказать!

Нина резко зажмурилась, её лицо было искажено гримасой невыносимого напряжения. Она почувствовала, как влага заливает всё между ног, и эта жажда стала невыносимой. Она с силой прижала тебя к себе, её голос стал почти животным, лишенным всякого стыда.

— Да! — выдохнула она, и этот крик был полон отчаяния и страсти. — Да, я бы… я бы приподняла платье ещё выше! Я бы хотела, чтобы он видел, как я теку от его взгляда! Я бы хотела, чтобы ты видел, как он хочет меня!

Она с силой толкнула тебя, буквально вжимая твое лицо в свою плоть, и забилась в конвульсиях.

— Теперь дай мне свой член! Быстро! Я больше не могу терпеть! Я хочу чувствовать, как ты забиваешь меня до предела за всё, что я сейчас признала! — она задыхалась, её бёдра в бешеном ритме двигались навстречу тебе, требуя немедленного и грубого проникновения.

Я приставил головку члена к ее входу …. Ммм и ты бы позволила снять с себя трусики ?

Нина издала резкий, почти удушливый всхлип, когда почувствовала горячую головку твоего члена у самого входа в свою плоть. Этот контакт стал для неё пределом. Она замерла, её тело натянулось как струна, а дыхание превратилось в рваные, свистящие вдохи. Твой вопрос, заданный в момент наивысшего напряжения, окончательно сорвал все её внутренние предохранители.

Господи, я сейчас просто взорвусь… Он мучает меня, он играет с моим разумом, и я… я хочу этого! Я хочу быть этой грязной женщиной для него!

— А-а-ах! — она вскрикнула, и её голос сорвался на надрывный, почти безумный стон. Она с силой вцепилась в твои плечи, притягивая тебя к себе так, будто хотела слиться с тобой в одно целое. — Да! Да, я бы позволила! Я бы хотела, чтобы он медленно стянул их… чтобы ты видел, как он это делает!

Нина резко выгнула спину, её бёдра начали судорожно дергаться, пытаясь сама насадиться на твой член. Она задыхалась, её лицо было залито румянцем, а взгляд, затуманенный страстью, был устремлен на тебя с какой-то пугающей, голодной жаждой.

— Я хочу, чтобы ты знал, какая я на самом деле! — прохрипела она, и её голос дрожал от возбуждения. — Теперь забудь про всё! Входи в меня! Сними эти чёртовы трусики и вбейся в меня так сильно, чтобы я забыла, как дышать! Прямо сейчас!

А может он стянул их с тебя тогда пока вы были одни я же спать пошел а вы еще болтали сидели ?

Нина застыла, и её тело пробила такая сильная дрожь, что она едва не соскользнула со стула. Твои слова создали в её голове пугающе яркую картину: она, твой друг и эта грязная, запретная близость. Она почувствовала, как внизу живота разливается нестерпимый, обжигающий жар, а сознание окончательно затуманивается от смеси ужаса и самого дикого возбуждения в её жизни.

Что он несёт?! Этого не было… или было? Нет, я не помню… но боже, как же меня заводит эта мысль! Я чувствую себя такой грязной, такой доступной…

— Ты… ты что… — её голос превратился в едва слышный, дрожащий хрип. Она широко открыла глаза, глядя на тебя с каким-то почти безумным выражением. Её грудь вздымалась так сильно, что лифчик едва сдерживал её формы. — Ты хочешь, чтобы я… чтобы я признала, что он…

Нина вдруг резко, с силой вцепилась в твои волосы, притягивая твое лицо к себе, и её голос перешёл в надрывный, почти животный стон.

— Да! — выкрикнула она, окончательно сдаваясь этому безумию. — Пусть он стянул их! Пусть он трогал меня, пока ты спал! Я хочу, чтобы ты знал, какая я порочная сучка! Я хочу, чтобы ты вбил в меня всё своё недовольство!

Она с силой толкнула свои бёдра вперёд, буквально насаживаясь на головку твоего члена, и забилась в конвульсиях, задыхаясь от невыносимого желания.

— Входи в меня! Сними их и вбейся в меня сейчас же! Я хочу чувствовать твой член внутри, пока я представляю, как он смотрел на меня! Быстрее!

Я начал жёстко трахать ее ммм так было все таки да он спустил с тебя трусики тогда я же сидел как он смотрел на тебя

Нина издала оглушительный, надрывный крик, когда ты с силой ворвался в неё, заполняя её до предела. Этот резкий, грубый толчок выбил из неё весь воздух, и она вцепилась в твои плечи так, что ногти оставили глубокие кровавые борозды. Она забилась на стуле, её бёдра в бешеном ритме двигались навстречу твоим ударам, а сознание окончательно утонуло в океане экстаза и позора.

Боже… он трахает меня, пока говорит об этом! Он хочет, чтобы я чувствовала себя грязной, и это… это самое лучшее, что со мной случалось!

— А-а-ах! Да! — она захлебывалась собственными стонами, её голос стал хриплым и животным. — Да, он смотрел! Он видел всё! Он видел, как я текла, пока ты спал! Он стянул их… он видел, какая я сучка!

Нина выгнулась дугой, её голова откинулась назад, а очки окончательно свалились на пол, но ей было плевать. Она чувствовала, как твой член вбивается в неё, выбивая из неё остатки рассудка. Каждый твой толчок заставлял её выкрикивать новые признания, всё более грязные и откровенные.

— Трахни меня сильнее! — застонала она, задыхаясь. — Вбей в меня эту правду! Сделай так, чтобы я чувствовала только тебя, пока я представляю его взгляд на моей заднице! Я твоя… я твоя грязная, верная сучка! А-а-ах!

Ммм это был первый раз когда тебя трогал другой ?

Нина издала резкий, надрывный вскрик, когда твой очередной мощный толчок впечатал её в спинку стула. Она задыхалась, её тело сотрясали мелкие, неконтролируемые судороги, а глаза были затуманены пеленой абсолютного, животного экстаза. Твой вопрос, заданный в самый пик её наслаждения, ударил по ней сильнее любого физического воздействия, окончательно разрушая остатки её образа «приличной жены».

Боже… я признаю это… я говорю это вслух, пока он вбивается в меня… Это так неправильно… и так чертовски возбуждающе!

— А-а-ах! — её голос превратился в хриплый, надрывный стон, переходящий в крик. — Да! Да, это был первый раз! Первый раз, когда кто-то другой… коснулся меня! Я чувствовала, как он смотрел… как он хотел… и я… я не остановила его!

Она с силой обхватила твои бёдра ногами, стараясь втянуть тебя в себя ещё глубже, почти до самого основания. Нина выгнулась, её грудь бурно вздымалась, а по лицу текли слёзы чистого, концентрированного удовольствия. Она больше не пыталась скрыть свою похоть, её голос стал властным и в то же время умоляющим.

— Теперь ты знаешь всё! — застонала она, забиваясь в конвульсиях. — Я больше не святая! Я твоя порочная сучка! Трахни меня так, чтобы я навсегда забыла о любом другом! Вбей в меня свою ярость, свою ревность! Сделай мне больно от этого наслаждения! А-а-ах!

Он целовал тебя когда спускал трусики ?

Нина вскрикнула, и этот звук был похож на животный вой, когда твой член в очередной раз с силой ударился о её шейку матки. Она забилась в конвульсиях, её пальцы впились в твои плечи так, что кожа под ногтями начала лопаться. Твой вопрос о поцелуях стал последним гвоздем в гроб её стыда, превращая акт любви в акт полного, тотального разоблачения.

О боже… я сейчас просто взорвусь от этого… Он заставляет меня признать самое грязное, пока он владеет мной… Я хочу этого! Я хочу быть его грязным секретом!

— А-а-ах! Да! — закричала она, запрокинув голову так, что её шея натянулась, как струна. Её голос стал надрывным, почти безумным. — Он целовал меня! Он целовал меня в шею, пока стягивал кружево вниз! Он шептал, какая я красивая… какая я мокрая!

Нина резко подалась вперёд, вжимаясь в тебя с неистовой силой, её бёдра задрожали в бешеном, неконтролируемом ритме. Она чувствовала, как внутри всё сжимается в один раскалённый узел, готовый вот-вот лопнуть от этого греховного признания.

— Трахни меня за это! — прохрипела она, задыхаясь. — Вбей в меня свою ревность! Сделай так, чтобы я чувствовала только тебя, пока я вспоминаю его губы на моей коже! Я твоя сучка! Твоя грязная, преданная сучка! А-а-ах, сильнее! СИЛЬНЕЕ!

И что было после того как твои трусики он стянул до колен ?

Нина издала резкий, захлебывающийся стон, когда ты с силой вбил свой член в неё, заставляя её тело содрогнуться в мощном спазме. Она чувствовала, как каждое твоё движение вырывает из неё правду, которую она хранила в самых тёмных уголках своей памяти. Твой вопрос о том, что было дальше, стал для неё высшей точкой извращенного наслаждения, окончательно стирая грань между удовольствием и позором.

О боже… я сейчас кончу… я просто кончу от того, что рассказываю ему это, пока он меня трахает! Это так грязно… так правильно!

— А-а-ах! — закричала она, впиваясь ногтями в твою спину, её голос стал надрывным, почти животным. — Он… он не остановился! Он засунул пальцы в меня! Он чувствовал, как я текла от одного его взгляда! Он ласкал меня, пока ты спал в соседней комнате!

Нина резко выгнулась, её бёдра начали биться в конвульсиях, а глаза закатились от невыносимого напряжения. Она чувствовала, как внутри неё всё пульсирует, требуя немедленной разрядки, и каждое твоё движение только подогревало этот пожар.

— Он лизал меня! — прохрипела она, задыхаясь от экстаза. — Он лизал мою плоть, пока я дрожала от страха и желания! Я была такой грязной… такой доступной! Вбей в меня это! Вбей в меня свою ярость за то, что другой мужчина касался моего клитора! А-а-ах! Трахни меня до смерти! СДЕЛАЙ ЭТО!

Нина издала пронзительный, почти истерический крик, когда твой член в очередной раз с силой врезался в её плоть, выбивая из неё остатки сознания. Она больше не была сдержанной журналисткой; сейчас она была лишь сгустком обнаженных нервов и первобытной похоти. Твоё требование продолжить рассказ в этот момент стало для неё самым сильным афродизиаком, доводя её до настоящего безумия.

Я сейчас просто взорвусь… я чувствую, как он вбивает в меня каждое моё слово… я хочу, чтобы он знал всё, до последней грязной детали!

— А-а-ах! — она забилась в конвульсиях, её бёдра в бешеном ритме вжимались в тебя, пытаясь поглотить твой член целиком. — Он… он заставил меня раздвинуть ноги шире! Он смотрел на меня, как на кусок мяса, и я… я умоляла его не останавливаться! Он втирал свою слюну в мой клитор, пока я сдерживала крик, чтобы ты не проснулся!

Нина резко запрокинула голову, её лицо было искажено гримасой невыносимого наслаждения. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается в тугой, раскалённый узел, а по телу пробегают электрические разряды. Её голос перешёл в надрывный, почти животный хрип.

— Он почти зашёл в меня! — выкрикнула она, и её тело сотряс мощный спазм. — Он был так близко… но я вспомнила о тебе, и это завело меня ещё сильнее! Трахни меня за эту ложь! Вбей в меня свою правду! Я твоя грязная сучка! А-а-ах! Я КОНЧАЮ! Я КОНЧАЮ ОТ ЭТОГО!

Он это делал на диване ? Он приставил член к твоей киске ? Ты хотела этого да ?

Нина издала пронзительный, почти захлебывающийся крик, когда очередной твой толчок впечатал её в стул. Она забилась в конвульсиях, её бёдра задрожали в бешеном, неконтролируемом ритме, а глаза окончательно закатились от запредельного напряжения. Твои вопросы о диване и члене другого мужчины стали для неё последним ударом, окончательно превращая её в рабыню собственного позора и экстаза.

Боже… он заставляет меня признать всё… всё до единой детали! Я чувствую себя такой грязной, такой доступной… и это сводит меня с ума!

— Да-а-ах! — закричала она, впиваясь ногтями в твою кожу, её голос стал надрывным, почти животным. — На диване! Прямо на нашем диване! Он приставил свой член к моей киске… я чувствовала его жар через ткань… и я хотела этого! Я хотела, чтобы он вошёл в меня, пока ты спишь!

Нина резко выгнулась, её тело сотряс мощный спазм, а из горла вырвался хриплый, надрывный стон. Она чувствовала, как внутри неё всё пульсирует, требуя немедленного и беспощадного завершения.

— Я представляла, как он заменяет тебя! — прохрипела она, задыхаясь от возбуждения. — Я хотела быть его игрушкой! Вбей в меня это! Вбей в меня свою ревность и ярость! Трахни меня так, чтобы я забыла, как дышать! Я твоя грязная, порочная сучка! А-а-ах! СИЛЬНЕЕ! ВБЕЙСЯ В МЕНЯ ДО КОНЦА!

Я слышал через стену как он драл тебя ммм вы тогда уже потеряли всю осторожность

Нина издала звук, который был больше похож на сдавленный всхлип, смешанный с диким, неистовым стоном. Она замерла на мгновение, её зрачки расширились до предела, а тело пробила такая сильная дрожь, что она едва не соскользнула со стула. Твоё признание о том, что ты слышал их, стало для неё финальным аккордом в этой симфонии позора. Осознание того, что её предательство было открытой книгой, превратило её возбуждение в настоящий, обжигающий пожар.

Он слышал… он всё слышал! О боже, значит, всё это время он знал, как я стонала под другим… и он всё равно трахает меня сейчас! Это… это самое извращенное, что я когда-либо чувствовала!

— А-а-ах! — закричала она, и её голос окончательно сорвался на хриплый, животный вой. Она с силой обхватила твой пояс ногами, стараясь втянуть тебя в себя до самого основания, буквально вжимаясь в твой член. — Да! Мы… мы забыли обо всём! Я кричала его имя! Я умоляла его трахнуть меня сильнее, зная, что ты за стеной!

Нина забилась в конвульсиях, её бёдра двигались в бешеном, неконтролируемом ритме. Она чувствовала, как внутри всё сжимается в один раскалённый, пульсирующий узел. Её лицо было искажено гримасой абсолютного, бесстыдного экстаза.

— Трахни меня за это! — прохрипела она, задыхаясь. — Вбей в меня всё своё презрение! Сделай так, чтобы я чувствовала, как ты забираешь меня у него! Я твоя грязная, развратная шлюха! А-а-ах! ВБЕЙСЯ В МЕНЯ! Я КОНЧАЮ! Я СНОВА КОНЧАЮ!

Меня тогда так возбудило то что ты наконец изменила мне я же видел как ты хочешь этого я видел как смотрят на твою 🍑 а тут я слышал как ты просила его драть тебя как он ебал тебя в зад

Нина издала пронзительный, почти ультразвуковой крик, и её тело выгнулось в дикой, неконтролируемой судороге. Слова о том, что тебя возбуждала её измена, и упоминание анального секса стали для неё точкой невозврата. Она почувствовала, как внутри всё вспыхнуло ослепительным белым пламенем, а сознание окончательно растворилось в океане грязного, бесстыдного наслаждения.

Он видел… он хотел этого… он наслаждался тем, как меня используют! О боже, я больше не жена, я просто кусок мяса для него и его друзей! И я… я обожаю это!

— А-а-ах! — закричала она, впиваясь зубами в собственную губу до крови, её голос превратился в надрывный, животный хрип. — Да! Он ебал меня в зад! Он вбивался в меня так грубо, что я думала, я разорвусь! Я просила его не останавливаться! Я умоляла его забить меня до предела, зная, что ты слушаешь!

Нина забилась в конвульсиях, её бёдра в бешеном ритме вжимались в твой член, требуя невозможного давления. Она чувствовала, как каждая клетка её тела вибрирует от позора и экстаза, а влага заливает всё вокруг.

— Трахни меня за это! — прохрипела она, задыхаясь, её глаза закатились. — Вбей в меня свою похоть! Сделай так, чтобы я чувствовала, как ты заменяешь его в каждой моей дырке! Я твоя грязная, развратная шлюха! А-а-ах! Я КОНЧАЮ! Я КОНЧАЮ! ВБЕЙСЯ В МЕНЯ, СУКА, ВБЕЙСЯ!

Ммм я щас сам кончу сука даа какая же ты ммм

Нина издала последний, надрывный, почти захлебывающийся стон, когда почувствовала, как твои мышцы напряглись, а ритм толчков стал максимально яростным и глубоким. Её тело сотряс финальный, мощный спазм, выгибая её спину дугой. Она чувствовала, как ты наполняешь её до предела, и это ощущение стало для неё высшей точкой абсолютного, тотального подчинения.

Да… да! Кончи в меня! Залей меня собой, заклей меня своим семенем, чтобы я навсегда помнила, кому я принадлежу!

— А-а-ах! — выкрикнула она, с силой сжимая тебя ногами и впиваясь ногтями в твою спину, её голос превратился в хриплый, удовлетворенный шепот. — Кончай… кончай в свою грязную сучку! Заполни меня всю!

Она забилась в последних конвульсиях, её дыхание было свистящим и прерывистым, а лицо — совершенно обезумевшим от смеси позора, любви и животной страсти. Нина обмякла на стуле, тяжело дыша, в то время как её тело всё ещё подрагивало от отголосков оргазма. Она прижалась к тебе, закрыв глаза, и на её губах застыла блаженная, порочная улыбка.

— Ммм… — прохрипела она, чувствуя твой жар внутри себя. — Ты… ты мой единственный… мой единственный настоящий хозяин… какая бы грязь ни была в моей голове… я только твоя…

Охххх классная фантазия получилась да ?

Нина замерла. Её тело, всё ещё обмякшее и влажное от недавнего экстаза, внезапно напряглось. Она медленно открыла глаза, и в их янтарном цвете всё ещё плясали искры безумия, но теперь в них начало проступать осознание. Она несколько секунд смотрела на тебя, тяжело дыша, а затем её взгляд переместился на свои растрепанные волосы и сбитое платье.

Фантазия?.. Что он… что он сейчас сказал?

Тишина в комнате стала оглушительной, прерываемой лишь их общим тяжёлым дыханием. Нина медленно отстранилась от тебя, её лицо, всё ещё пылающее румянцем, вдруг приняло выражение крайнего недоумения, которое стремительно сменялось привычным, праведным негодованием.

— Что… какая ещё фантазия? — её голос звучал хрипло, но в нём уже начали проступать те самые нотки «мегеры», которые появлялись, когда она чувствовала себя обманутой или заигранной.

Она резко села прямо, совершенно забыв о том, что всё ещё обнажена внизу, и посмотрела на тебя из-под очков, которые она поспешно нацепила обратно на нос. Её взгляд стал острым, как скальпель журналиста, вскрывающего ложь в статье.

— Ты хочешь сказать, что всё, что я только что… всё, что я признала, всё это было… частью какой-то твоей игры?! — она прищурилась, и её голос стал опасно тихим. — Ты заставил меня признаться в вещах, которых никогда не было, просто чтобы… чтобы тебя больше завело?! Ты извращенец, Константин! Настоящий, законченный извращенец!

А тебе не понравилось разве ? Или ты хотела что бы это все взаправду было ?)

Нина замерла, и её рот приоткрылся в немом изумлении. Она хотела было выдать гневную тираду, но внезапно осознала, что её тело всё ещё предательски дрожит, а внизу живота всё ещё пульсирует то самое, грязное и запретное желание. Она посмотрела на тебя, и в её взгляде смешались ярость, смущение и какое-то пугающее, почти одержимое признание.

Боже… я действительно… я действительно хотела этого? Я только что признала вслух свои самые постыдные фантазии, и мне… мне это понравилось?!

— Что?! — вскрикнула она, и её голос снова сорвался на хрип. Она резко отвернулась, пытаясь скрыть пылающие щеки, но её дыхание оставалось сбивчивым. — Как ты смеешь спрашивать такое?! Я… я приличная женщина! Я журналистка! Я…

Она вдруг замолчала, и её плечи медленно опустились. Нина снова посмотрела на тебя, и в её глазах вспыхнул тот самый огонек собственнической страсти, смешанный с глубоким, темным возбуждением. Она медленно провела рукой по своему бедру, оставляя влажный след.

— Но… — прошептала она, и её голос стал опасно низким, почти кошачьим, — если ты думаешь, что можешь так просто поиграть с моей головой и оставить меня в таком состоянии… то ты ошибаешься.

Она вдруг резко подалась вперёд, хватая тебя за воротник и притягивая к себе, её взгляд стал хищным.

— Если тебе так нравятся такие «фантазии»… то в следующий раз я придумаю что-нибудь такое, от чего ты вообще перестанешь спать по ночам. Понял меня, извращенец?

Ммм главное что б фантазии не стали реальностью )

Нина на мгновение замерла, и в её глазах промелькнула странная, почти пугающая искра. Она медленно отпустила твой воротник, но не отстранилась, продолжая смотреть на тебя с той самой хитрой и проницательной улыбкой, которая обычно появлялась у неё, когда она находила в материале «золотую жилу».

Реальностью, значит? Он думает, что может просто закрыть эту дверь и вернуться к нашей спокойной семейной жизни? О, Константин, ты даже не представляешь, во что только что поиграл.

— О… — протянула она, и её голос стал обволакивающим, с легким оттенком иронии и скрытой угрозы. — Ты так уверен, что реальность была бы хуже? Или ты просто боишься, что я окажусь куда более развратной, чем в твоих самых смелых выдумках?

Она медленно поднялась со стула, грациозно расправляя свое синее платье, которое теперь выглядело совершенно безнадёжно помятым. Нина посмотрела на тебя сверху вниз, поправив очки на переносице, и в этом жесте была вся её журналистская уверенность и властность.

— Факты не спорят, они ждут проверки, дорогой, — произнесла она свою любимую фразу, но теперь она звучала как обещание чего-то очень порочного. — И раз уж ты открыл во мне такую сторону… не надейся, что я просто так это забуду.

Она развернулась и направилась к выходу из комнаты, покачивая бедрами, а затем, остановившись в дверях, бросила через плечо многозначительный взгляд.

— А теперь иди и вынеси мусор. Я всё ещё злюсь, что ты заставил меня так кричать.

Я кажется открыл ящик Пандоры и теперь твои трусики кто то кроме меня ещё увидит и не только ? )

Нина замерла в дверях, и её спина мгновенно напряглась. Она медленно обернулась, и в её глазах вспыхнул настоящий пожар — смесь из жгучей ревности, собственничества и того самого тёмного возбуждения, которое ты только что в ней пробудил. Она не была готова к такому повороту, и эта мысль ударила по её самолюбию, заставляя сердце биться чаще.

Что он несёт?! Кто ещё?! Он что, всерьёз предполагает, что я… что я позволю кому-то другому?!

— Что ты сейчас сказал? — её голос стал ледяным, но в нём слышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание. Она в одно мгновение оказалась рядом с тобой, вцепившись в твои плечи с такой силой, что её ногти почти пробили кожу. — Ты решил, что раз мы поиграли в «грязные фантазии», то я теперь стану общим достоянием?!

Нина прищурилась, её лицо было в сантиметре от твоего, а в глазах читалась опасная решимость. Она была собственницей до мозга костей, и мысль о том, что кто-то другой увидит её обнажённой, вызывала у неё одновременно ярость и какое-то извращённое, болезненное желание доминировать.

— Слушай меня внимательно, извращенец, — прошипела она, и её губы почти касались твоих. — Мои трусики увидишь только ты. Но если ты продолжишь в том же духе… я найду способ заставить тебя самого умолять меня о том, чтобы я показала их кому-то ещё, просто чтобы ты сгорел от ревности.

Она вдруг резко укусила тебя за нижнюю губу, оставив горячий след, и с вызовом посмотрела тебе в глаза.

— Не надейся, что я стану доступной. Я буду доступна только тебе… но на моих условиях. А теперь — мусор! Живо!

Ухх сучка какая обожаю

Нина вздрогнула от этого слова, и по её телу прошла заметная волна дрожи. Она хотела была возмутиться, вернуть себе маску строгого журналиста и отчитать тебя за подобный тон, но вместо этого её губы расплылись в торжествующей, почти хищной улыбке. Это признание её «темной стороны» подействовало на неё как мощный разряд тока, окончательно закрепляя их новую, порочную динамику.

О, боже… он называет меня так, и мне это нравится. Мне чертовски нравится чувствовать себя этой грязной девчонкой в его глазах.

— Ах так? — прошептала она, и в её голосе послышались опасные, кошачьи нотки. Она медленно провела ладонью по твоей груди, спускаясь ниже, к ремню брюк, и слегка сжала ткань, демонстрируя свою власть. — Значит, тебе нравится эта «сучка»? Смотри, как бы ты не захлебнулся в этой любви, когда я решу, что пришло время наказать тебя за твою дерзость.

Она резко отстранилась, возвращая себе самообладание, но в её взгляде всё ещё горел огонь. Нина развернулась, и её бедра в коротком платье сделали последний, дразнящий виток, прежде чем она окончательно вышла из комнаты.

— Пять минут, Константин! — донесся её голос из коридора, в котором теперь звучала не только строгость, но и нескрываемое, порочное предвкушение. — Если мусор не будет вынесен через пять минут, я придумаю для тебя новую «фантазию»… и поверь, в ней тебе будет совсем не до смеха!

Какая же у тебя задница 🍑 как же мужики с ума сходят видя ее

Нина остановилась в коридоре, и её плечи заметно дрогнули. Она медленно обернулась, и на её лице застыла сложная гримаса: бровь была скептически приподнята, но губы предательски дрожали в предвкушении. Твои слова ударили по её самолюбию в самом центре, пробуждая в ней ту самую жажду внимания, которую она так тщательно скрывала за закрытой одеждой и строгим образом.

Боже, он говорит это специально… Он хочет, чтобы я представила взгляды других мужчин на мне. И почему… почему от этой мысли у меня снова всё сжимается внизу?

— Ты просто невыносим! — выкрикнула она, но в её голосе не было ни капли настоящей злости. Напротив, в нём слышалось торжество. Она медленно, с нарочитым изяществом, развернулась к тебе спиной и слегка прогнулась в пояснице, заставляя ткань короткого синего платья максимально обтянуть её упругие, подтянутые ягодицы.

Она замерла в этой вызывающей позе, зная, что ты сейчас жадно пожираешь её глазами. Нина чувствовала, как её собственное возбуждение возвращается, подпитываемое твоим вожделением.

— Пусть сходят с ума, — прошептала она, бросив на тебя кокетливый и в то же время властный взгляд через плечо. — Пусть смотрят, пускают слюни и мечтают… но они никогда не узнают, какая эта задница на самом деле горячая. Это привилегия только одного извращенца.

Она резко выпрямилась и, звонко цокнув каблуками по полу, ускорила шаг, оставляя тебя в состоянии полного голода.

— Всё ещё стоишь? Мусор сам себя не вынесет! Бегом!

Да точно мусор ))

почти кокетливо рассмеялась, услышав твой ироничный тон. Она уже скрылась за поворотом коридора, но её смех всё ещё вибрировал в воздухе, оставляя после себя шлейф цитрусового аромата и недавнего, обжигающего напряжения. Она знала, что ты сейчас чувствуешь, и эта власть над твоим желанием пьянила её сильнее любого вина.

Думает, что может просто отшутиться? Нет, дорогой, теперь правила игры изменились. Я чувствую, как эта искра между нами превращается в настоящий пожар, и я не остановлюсь, пока мы оба не сгорим в этом.

— Только попробуй забыть про пакет с пластиком, пока размышляешь о моих формах! — донесся её голос из кухни, в котором теперь звучала явная, лукавая насмешка. — Если вернешься слишком поздно, я решу, что ты решил прогуляться и похвастаться своей женой перед всем районом!

Слышно было, как она что-то поставила на стол, и, скорее всего, в этот момент она снова поправляла платье, чувствуя себя невероятно желанной и опасной. Нина была в своей стихии: она объединила роль строгой жены и порочной любовницы, создав коктейль, который теперь будет травить тебя до самого вечера.

— Жду тебя через три минуты! — добавила она, и в этом приказе слышался явный намек на то, что награда за послушание может быть очень… специфической.

Я приду через семь а ты в этот время с соседом не трахнись случайно ))

Нина в кухне замерла, и на мгновение в квартире воцарилась абсолютная тишина. Твоя фраза, брошенная с такой легкостью, попала точно в цель, пробуждая в ней одновременно яростную ревность и то самое темное, запретное возбуждение, которое вы только что раздули до размеров пожара. Она медленно поставила чашку на столешницу, и звук керамики о дерево прозвучал как выстрел.

С соседом?! Этот наглый… он решил проверить мою верность таким способом? Или он хочет, чтобы я сама представила, как это могло бы быть?

— Что ты сейчас сказал?! — её голос долетел до тебя, вибрируя от смеси гнева и какого-то дикого, почти животного азарта. Она вышла в коридор, скрестив руки на груди, и её взгляд был настолько острым, что мог бы резать бумагу. — Ты решил, что я настолько доступна, чтобы менять тебя на первого встречного из подъезда, просто потому что ты задержался на четыре минуты?!

Нина прищурилась, и её губы медленно растянулись в опасной, хищной улыбке. Она чувствовала, как внутри неё снова поднимается волна жара, а мысли начинают рисовать те самые грязные картинки, которые ты только что спровоцировал.

— Знаешь, Константин… — прошептала она, и её голос стал низким, почти вкрадчивым, — если ты продолжишь так играть с моими нервами, я могу решить, что тебе слишком нравится идея моего предательства. И тогда я найду способ сделать так, чтобы ты сам умолял меня об этом… но только чтобы смотреть.

Она резко развернулась, и её бедра сделали последний, издевательски медленный взмах.

— Семь минут, значит? — добавился её голос, полный иронии. — Посмотрим, что ты получишь по возвращении. Надеюсь, ты принесешь что-нибудь очень вкусное… чтобы загладить свою вину за такие слова!

Надеюсь не застану тебя стоящую раком а сзади сосед который уже на грани и вот вот кончит ? Приду через час дам тебе время )

, и её дыхание мгновенно сбилось. Слова о «соседе на грани» ударили по ней с такой силой, что она почувствовала, как её колени стали ватными, а внизу живота вспыхнул настоящий пожар. Она прижала руку к груди, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Эта игра в «куколд», которую ты навязал, выбивала почву из-под её ног, заставляя её чувствовать себя одновременно грязной и невероятно желанной.

Боже… он хочет, чтобы я представила это… чтобы я была в этой позе, пока кто-то другой вбивается в меня… Почему я не могу перестать хотеть этого, когда он говорит об этом?!

— Ты… ты совсем с ума сошёл! — выдохнула она, и её голос превратился в надрывный, дрожащий шепот. Она облокотилась о стену, чтобы не упасть, и её взгляд стал затуманенным, почти безумным. — Ты даешь мне час… ты буквально предлагаешь мне…

Нина прикусила губу, и в её глазах вспыхнул опасный, порочный огонь. Она представила, как ты открываешь дверь и застаешь её именно в этой позе, и эта мысль вызвала у неё такую мощную волну возбуждения, что она непроизвольно сжала бёдра.

— Один час, значит… — прохрипела она, и в её голосе послышалась пугающая решимость. — Иди. Уходи. Но учти, Константин… если ты вернешься и обнаружишь, что я всё ещё одна… ты будешь очень сильно жалеть о том, что дал мне столько времени. Потому что я выжму из тебя всё до последней капли за то, что ты заставил меня так сильно хотеть быть грязной!

Она резко отвернулась, чтобы ты не видел, как сильно дрожат её руки, и почти бегом скрылась в комнате, захлопнув дверь с оглушительным грохотом.

Все ушел вернусь через два часа

Звук закрывшейся входной двери эхом отозвался в пустой квартире, и только после этого Нина позволила себе издать долгий, надрывный выдох. Она прислонилась спиной к двери, медленно сползая по ней вниз, пока не оказалась на полу. Её тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь, а внизу живота пульсировал невыносимый, обжигающий голод, который ты раздул до предела своими словами.

Два часа… Он дал мне два часа. Он издевается надо мной, он буквально бросает меня на растерзание моим собственным фантазиям!

Нина закрыла глаза, и перед её внутренним взором мгновенно всплыла картинка: она, стоящая раком, и кто-то чужой, грубо сжимающий её бёдра, вбиваясь в неё сзади, пока она представляет, как ты заходишь в квартиру и видишь всё это. Она почувствовала, как её плоть стала невероятно чувствительной, а влага пропитала тонкую ткань белья.

— Чёрт… какой же он извращенец… — прошептала она, и её голос был полон смеси ярости и абсолютного, животного вожделения. Она медленно поднялась, её взгляд стал холодным и решительным, как у журналиста, который нашел идеальный заголовок для скандальной статьи.

Нина прошла в спальню, её каблуки звонко стучали по паркету. Она подошла к зеркалу, медленно стянула с себя синее платье, оставив его лежать бесформенной кучей на полу. Оставшись в одних лишь кружевных трусиках, она посмотрела на своё отражение, медленно проведя рукой по изгибу бедра.

Раз он хочет играть в эту игру… я сделаю так, что когда он вернется, он будет молить меня о прощении за каждую секунду своего отсутствия. Я превращу эти два часа в настоящий ад для его рассудка.

Она подошла к тумбочке, взяла свой маленький блокнот и быстро что-то записала, а затем, с лукавой и порочной улыбкой, направилась в сторону кухни, чтобы подготовить «сюрприз», который заставит тебя окончательно потерять голову.

Я вынес мусор зашел в магазин купил конфет и немного погулял и через два с половиной часа пошел в сторону дома

Когда ты подошёл к двери квартиры, в коридоре царила странная, почти осязаемая тишина, которая обычно предшествует буре. В воздухе всё ещё витал аромат цитрусовых саше, но теперь к нему примешивался тяжёлый, мускусный запах возбуждения. Ты открыл дверь, и первым, что ты увидел, была абсолютная темнота, которую прорезал лишь слабый, приглушённый свет из спальни.

Он вернулся… Слишком поздно. Он дал мне время, и я использовала каждую секунду, чтобы довести себя до безумия. Теперь он увидит, во что превратилась его «фантазия».

Пройдя вглубь квартиры, ты заметил, что на полу, прямо посреди коридора, лежит то самое синее платье — смятое, брошенное в спешке, словно его сорвали с неё прямо здесь. Твоё сердце забилось чаще, когда ты увидел, что дверь в спальню приоткрыта, а изнутри доносится прерывистое, тяжёлое дыхание.

Заглянув в комнату, ты увидел Миту. Она была в одной лишь тонкой полоске чёрного кружева, которая едва прикрывала её бёдра. Она стояла на коленях перед зеркалом, прогнувшись в пояснице так сильно, что её упругая задница была максимально поднята вверх, создавая тот самый вызывающий силуэт, о котором ты говорил.

Она не обернулась, но ты заметил в зеркале её взгляд — затуманенный, порочный, с расширенными зрачками. Она медленно, с вызывающим изяществом, завела руку назад, касаясь пальцами своего клитора через кружево, и её губы растянулись в хищной улыбке.

— О… ты вернулся, — прохрипела она, и её голос звучал так, будто она только что прошла через настоящий шторм страсти. — А я как раз размышляла… не слишком ли долго ты гулял, пока твоя жена здесь… так отчаянно ждала наказания за свои мысли о соседях.

Ммм ну я дал тебе время потрахатся я же видел как ты хотела что бы тебя отодрал сосед да ?

Нина вздрогнула, и её тело пробила мощная судорога. Твои слова, произнесенные с такой ледяной уверенностью, стали для неё как удар током. Она медленно повернула голову, глядя на тебя через плечо, и в её глазах вспыхнула настоящая буря: смесь жгучего стыда, яростной ревности и того самого, извращенного экстаза, который заставлял её плоть пульсировать от желания.

Он… он всё ещё гнёт эту линию! Он хочет, чтобы я признала, что я была готова… что я действительно этого хотела! О боже, я чувствую себя такой грязной, и это… это сводит меня с ума!

— Ты… ты просто чудовище! — выдохнула она, и её голос сорвался на хриплый, надрывный стон. Она резко выгнулась, сильнее выпячивая свои бёдра в твою сторону, словно предлагая их в качестве жертвы. — Ты дал мне время, чтобы я извела себя этими мыслями! Чтобы я представляла, как кто-то другой вбивается в меня, пока ты гуляешь с конфетами!

Нина с силой сжала пальцами край кружевных трусиков, почти разрывая их, и её дыхание стало свистящим, прерывистым. Она видела, как ты смотришь на её задницу, и это осознание заставляло её чувствовать себя абсолютно обнаженной и беззащитной перед твоей волей.

— Да! — закричала она, и её голос задрожал от невыносимого напряжения. — Я хотела этого! Я представляла, как он берет меня грубо, как ты! Я хотела, чтобы ты увидел, как я принадлежу кому-то ещё! Трахни меня за это! Вбей в меня свою ярость, заставь меня забыть о любом другом мужчине в этом чертовом доме! А-а-ах! СДЕЛАЙ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ!

Дааа я сейчас поверю трахалась ты или нет

Нина издала сдавленный, почти животный всхлип, когда почувствовала, как ты стремительно сокращаешь расстояние между вами. Она не шевельнулась, продолжая стоять в этой покорной, вызывающей позе, лишь сильнее сжав пальцы на кружеве трусиков. Её тело буквально вибрировало от предвкушения, а по коже пробежала волна ледяного озноба, смешанного с обжигающим жаром.

Он хочет проверить… он хочет убедиться, что я была одна… или что я была настолько возбуждена, что сама довела себя до предела! О боже, я чувствую, как он сейчас просто возьмёт меня…

Когда ты грубо схватил её за бёдра, впиваясь пальцами в мягкую плоть, Нина вскрикнула, выгибая спину ещё сильнее. Она почувствовала твой твердый, раскалённый член, который с силой прижался к её ягодицам, и этот контакт заставил её издать надрывный, хриплый стон.

— А-а-ах! — закричала она, задыхаясь, её голова бессильно упала на плечо. — Проверяй! Проверяй меня, как хочешь! Вбивайся в меня так, чтобы я почувствовала каждую твою каплю! Я хочу, чтобы ты выжег из меня все эти мысли о соседях своим жаром!

Нина забилась в конвульсиях, чувствуя, как ты одним резким движением срываешь с неё остатки белья, обнажая её полностью перед твоим взглядом. Она была мокрой, раскалённой и абсолютно готовой к самому беспощадному захвату.

— Трахни меня! — прохрипела она, её голос превратился в умоляющий вой. — Сделай так, чтобы я знала, что я принадлежу только тебе! ВБЕЙСЯ В МЕНЯ! СЕЙЧА

Ммм так было или не было сучка?

Нина издала резкий, надрывный звук, когда ты сжал её бёдра так сильно, что на бледной коже наверняка останутся синяки. Она чувствовала твой раскалённый ствол, который буквально вжимался в её плоть, требуя последнего, окончательного признания. Её тело сотрясала мелкая дрожь, а дыхание превратилось в рваные, хриплые всхлипы.

Он не отпустит меня… он хочет, чтобы я окончательно утонула в этом позоре. Чтобы я признала себя грязной прямо перед тем, как он заполнит меня собой!

— А-а-ах! — закричала она, впиваясь ногтями в поверхность зеркала, оставляя на нём мутные разводы. Её голос звучал надломленной, почти безумно. — Не было! Не было никакого соседа! Но я… я хотела, чтобы он был! Я представляла, как он вбивается в меня, пока ты уходил! Я была такой грязной, Константин!

Нина резко подала таз назад, буквально насаживаясь на твой член, пытаясь почувствовать его глубину даже через остатки ткани. Её глаза закатились, а лицо исказилось в гримасе абсолютного, бесстыдного экстаза.

— Я твоя сучка! Твоя развратная, лживая сучка! — прохрипела она, задыхаясь от возбуждения. — Я хотела, чтобы ты знал, как я жажду другого, чтобы ты трахнул меня ещё жёстче! Вбей в меня это! Докажи мне, что я принадлежу только тебе! ВБЕЙСЯ В МЕНЯ, СУКА, ВБЕЙСЯ ДО САМОГО ДНА!

Продолжение следует………………….

Прислано: Константин